Наш сайт

За окном на улице с двухрядным, но сейчас отсутствующим, движением поливальная машина остановилась возле легковушки, которую владелец поставил так, что поливалка не могла проехать. Посигналив с пару минут, водитель в спецовке выбрался из кабины и закурил, подойдя к чьей-то "мазде".
- Ну народ, ну никто ни о чём не думает, сплошь одни эгоисты! – выдал он неизвестно кому после первой затяжки.
- Вот и мой им улицу после этого! Жара, пух тополиный, аллергики спасаются супрастином, в газеты строчат жалобы на нас, коммунальщиков, а как работать мешают – никому дела нет. Ведь могу уехать прямо сейчас, право имею! – вторая затяжка сподвигла на более длинную тираду.
- Сынок, ты кого там костеришь-то? – донеслось до мужика со скамейки за кустами сирени возле первого подъезда старой четырёхэтажной хрущёвки.
- Да какой-то козёл тут свою "мазду" поставил – не проехать! – водитель направился к скамейке, откуда доносился голос. Обойдя кусты, он увидел, что голос ожидаемо принадлежит старушенции, из тех, что знают всех, всё и вся в радиусе нескольких кварталов и лет.
- Закурить не дашь?
Мужик опешил. Школьники, стрелявшие сигареты, были делом привычным, но никотинозависимая старушенция лет восьмидесяти по виду вызвала в нём лёгкую оторопь.
- Да пожалуйста, - он достал пачку контрабандных ленинградских. На муниципальных харчах особо не разживёшься на магазинные. – Сам бросить всё думаю, да не получается.
- У цыган брал на вокзале?
- У них.
- Эти хорошего не продадут. Мой дед покойный всё трубку курил – так там табак был!
С этими словами старушенция вернула помятую пачку владельцу, пояснив:
- Я ж сама не курю. Ни-ни, ни в жисть! А тебя просто проверить хотела – добрый человек али нет. Есть у вас, тоже на поливалке, молодой такой, с усиками, так он как-то молотком стекло на машине побил. Тоже проехать не мог.
- Да я и сам за молоток взяться готов! Это ж не дело – так машины ставить. А ну как скорая не проедет? Козёл, короче, хозяин этой тачки.
- Хозяйка.
- Что?! Баба? Ну тогда всё понятно. Как же я сразу не догадался! Чего от них ожидать…
Тут мужик осёкся, сообразив, что разговаривает примерно тоже с бабой. Смутился, закашлялся.
- Не, ты Петруха не прав. Бабы вообще рулевать умеют, только вот вы, мужики, вместо поддержки только лаетесь! Думаешь, я за рулём не сиживала? Да я танк водила! В Великую Отечественную. Подбили меня два раза, и раз на мине подорвалась. Но ничего, железо хорошее тогда варили, на совесть, сталь выдержала.
- Да я… не в том смысле. Конечно, женщины аккуратнее водят, да и аварийных ситуаций куда как меньше создают. Но парковаться! Вон, чуть не поперёк дороги поставила. Как-будто одна на всей улице хозяйка!
- А она и есть Хозяйка.
- То есть?.. – сигарета закончилась, начинать вторую было неохота, а солнышко за ветками сирени откровенно убаюкивало. Мужик присел на скамейку, чуть не провалившись между двумя досками – третей не было.
- Вот тебе и то есть. Не, ты не думай – она не старшая по дому. Куда ей, по возрасту, да и скучно ей это.
- Что, такая же старая?... то есть, я хотел сказать, тоже в возрасте, как и… вы?
- Да ну брось! – засмеялась старушенция. – Я, положим, век свой дотяну – чай танкистка всё-таки. Дед у меня дюжий сибиряк был, бывало, пойдёт на охоту… ой, ладно, не обо мне-то и речь. Девушка тут живёт одна. Красивая! Загляденье. И, главное, до сих пор не замужем. Я уж тут с соседками планы выстраивала, но такой девушке и жених нужен под стать, а у нас – сплошь пивососы обкуренные. Да и недавно она тут совсем, вроде как ненадолго приехала по каким-то делам.
Но, слушай что расскажу. Она в первый день-то как вышла, все наши пацанята от неё глаз оторвать не могли. И, главное, хоть бы один подступился! Сидят, хлопают глазами, вижу, хочется им как-нить поближе к ней, но духу не хватает. Особенная такая девушка! Без этих, срамных татуировок с головы до пят и колец в пупках и ягодицах, как сейчас носют. Ну вот, пошла она в город, а наши-то, кто с утра трезвые, откуда-то метёлки приволокли, вымели все подъезды, а ступеньки чуть не языками вылизали. Я уж на что удивляться перестала, а и тут не сдержалась – удивилась. Что, думаю, на них нашло такое?
На другой день – не поверишь – прополкой занялись, мусор всякий из-под окон пособирали, проволоку эту страшную, где бельё висит, заменили.
А вот эта сирень, что тень сейчас даёт, тут на третий день появилась. Откуда приволокли – сама не знаю, никак в толк взять не могу, но что до истинного дива – так она прижилась и вот зацвела! А ведь двух дней не прошло! Ты, касатик, видел в городе сирень цветущую?
- Не, не видел, - подумав с минуту и напрягая память, ответствовал наконец мужик. Дык холодно было ещё совсем, только сегодня день такой тёплый выдался.
- Тёплый, говоришь? А у тебя в твоём ЗИЛе градусник есть наружный?
- Ну, есть. А что?
- А то, что сбегай-ка ты, да посмотри, сколько там градусов, - велела старушенция, хитро улыбнувшись.
Мужик сходил к ЗИЛу, взобрался на подножку, чтобы разглядеть мелкие цифры ртутного термометра, и глазами не поверил: плюс семь. Вернулся назад, к скамейке, уже доставая пачку – такое дело надо было перекурить.
- Да ты убери, хадость-то эту. Не надоело ещё? Ну, так сколько показывает?
- Семь тепла.
- Ну и как, нормально это?
- Да чего-то стряслось с ним, может от езды или ещё от чего. Теплынь же какая стоит, тут все двадцать семь, на солнце-то!
- Не, правда семь. Ты в кабине да в спецовке, баранку крутишь, вот тебе и тепло и не знаешь, что по городу – холод совсем не летний.
- А тут что тогда такое?
- А тут – она, Хозяйка.
- Да какая хозяйка?
- Да та девушка, про которую я тебе рассказываю. Непонятливый какой!
- А чего она хозяйка-то?
- Она?... Жизни она Хозяйка. Ты не гляди на меня, как на полоумную, я ведь за рычаги села. Ещё когда твой батька под стол пешком хаживал. Ну а в войну под Бобруйском в мой КВ-2 фугас немецкий угодил. Ну, танк тяжёлый, башню не сорвало, но тряхнуло – чуть кишки не раскидало. Контузило всех в башне, ясное дело. Я потом четыре месяца в госпитале отвалялась. Ничего, на ноги поставили… но после того фугаса стала я видеть странные вещи. Свет вокруг людей. Знаешь, переливается такой, всё время меняется, то всполохами идёт, то тускнет… вот ты ж мне не веришь явно, и думаешь, что я сумасшедшая. Ну так проедь квартал, выйди из кабины, выкури сигарету и посмотри на термометр – сколько покажет?
- Да бред это. Мож удар от солнца?..
- Ну тебя, с твоим ударом-то. Дай доскажу. И вот девушка эта – очень от людей отличается. Света вокруг неё много. Красиво так, куда лучше всякой одежды. И на людей этот свет хорошо очень действует. Вон, молодёжь какую чистоту навела сразу! И тепло тут так, думаю, благодаря ей. Может, просто везде, где она есть, становится тепло. Потому и ездит всё время.
- Ладно, это всё чепуха. Мне поливать надо да за новой порцией воды ехать, осталось литров сто писят, только до конца улицы и доехать. А эта твоя, хозяйка-то, дома хоть? Пусть бы отъехала к тротуару ближе. Из какой она квартиры?
- Цыц! Головушка твоя дубовая. С машиной тоже не всё так просто… но дай-ка ты задом, развернись и проедь по встречной, а потом снова сюда. Ничо, нет здесь кому штрафовать тебя, так что не дрейфь!
Девушка стояла у окна на втором этаже, затаив дыхание слушала разговор внизу, под ветками белой сирени. Ей было приятно, что ещё обращают на себя внимание такие маленькие, такие незаметные, такие любым способом объяснимые, но такие важные чудеса.
ПрЫнц тихо вошёл в комнату, вытирая руки полотенцем после мытья посуды. Перекинув его через плечо, подошёл к девушке и приобнял, положив ладони на подоконник по обе стороны от неё. Даже не приобнял, а скорее предотвратил возможность уйти, не оказавшись в объятьях.
- На что ты смотришь? – спросил он шёпотом в роскошные русые волосы.
- На поливальную машину.
- А что в ней такого удивительного?
- Пока ничего.
- Значит, будет удивительное?..
- На твой взгляд – вряд ли…
Прынц счёл разговор законченным и коснулся губами шеи девушки. Не поцеловал, лишь коснулся дыханием, и замер, ожидая реакции. Но её не последовало. Хотя девушка прекрасно понимала, что имитация объятий и почти-поцелуй были тактическими ходами, но в этот момент её больше занимало происходящее на улице.
Мужик завёл мотор, отъехал до перекрёстка, развернулся на встречную полосу движения, включил насос и на малой скорости добрался до конца улицы, упиравшейся в дамбу. Там остановился, в сердцах хлопнул дверцей и забрался по лесенке на бочку. Отмотав цепь и открыв защёлку крышки, он не поверил глазам: под горловину. Пять кубов.
- Что за чертовщина! То-то я думаю – тяжело идёт, и струя сильная! Ведь не пил же вчера…
Забравшись в кабину, снова тронулся, вырулив на полосу, на которую не мог заехать с обратной стороны из-за перекрывшей дорогу легковушки.
Машины не было. На том месте, где она только что стояла – своими же глазами видел! – зиял провал шириной около полуметра и длиной с половину проезжей части в узком месте. И вдобавок не было канализационного люка. Проехать по ряду не было никакой возможности.

"Зборнег сказаг", 2007.